Очень скоро стали попадаться названия из Иванова – река Вогулка, река Ветлан, деревня Вишера, Покча. Все проезжаемые селения обитаемы от силы на десятую часть, людей мало, и все избы, избы с черными окнами. По сторонам снег, могучие ели, болота. Снега примерно как у нас в начале марта, то есть – полно. Это широта нашего Ивделя.

После обеда въехали в Чердынь. Год основания, между прочим, аж 1471. Как бы с нашей стороны Камня ничего близкого по древности не водится.

Раньше Чердынь стояла на бойком перекрестке торговых путей – через нее шли восемь дорог и две реки – Вишера и Колва. Через Чердынь варяги ходили на татар и татары на варягов, пермяки на вогулов, вогулы на пермяков, так же шастали новгородцы и москалиты. Жизнь бурлила. Чердынь была едва ли не первым форпостом русских на Прикамье-Урале, с нее начиналось крещение края.
Постепенно водные пути утратили значение, а в 18 веке некий бойкий крестьянин нашел новый путь (не помню откуда куда, но тогда это были важные точки) на 200 верст короче, и новую императорскую дорогу проложили в обход Чердыни. Крестьянину дали грамоту, а Чердынь законсервировалась. Навсегда.

Когда мы приодалели избы советского периода на окраинах, то оказались в 18-ом веке. Серьезно. Центр города стоит практически нетронутый с тех времен. Полное ощущение попадания в прошлое. Я как любительница «всякого старья» просто зашлась. Не только купеческие дома сохранились, но и домики обычных горожан, которые в Чердыни (да и по всему Прикамью) строят хоть и из дерева, но двухэтажными, кубическими и с высокими четырехскатными крышами. (Для примера на Урале избы ниже, шире и площе, то есть ближе жмутся к земле) Никаких уродующих советских пристроев, никаких хрушевок в садах, никаких афиш, граффити-каракуль, ни киосков, ни крупных вывесок – ничего! Сохранился декор купеческих домов, галерейки, ставни, ограды, а в некоторых даже надворные постройки и сараи. Я зашла в ворота военкомат (ранее усадьба лесопромышленника …) и ахнула – два века все до последней балясинки на ьбалконе стоит и не колышится – через революции, военный коммунизм, народных комиссаров, коллективизацию, индустриализацию, уплотнения и прочее. И так целыми улицами.

Я думаю это произошло в силу удивительно стечения обстоятельств:
В Чердыни нет никакого производства, и кажется, даже колхозов там не основывали. Там нет железнодорожной ветки, только автобусная станция и река.

Чердынь всегда была торговым городом, и в 18-19 веках еще и высокосоциальным (была очень развита система общественного призрения, благотворительности, попечительских советов). Поэтому, когда в революцию торговать запретили, жители пахать землю, видимо, не захотели все равно. Не столько из-за лени, сколько из-за высокого культурного уровня, как я понимаю. Поэтому там до сих пор 90% рабочих мест – это бюджет – врачи, учителя, чиновники, пристань.

При этом нет следов упадка – все отремонтировано, чисто, храмы все восстановлены, таблички улиц – свежие, пьяных мужиков не попадается. Чувствуется в городе какая-то внутренняя неброская тихая культура. То есть, не творят, но и не ломают.

Все это просто невозможное для Урала стечение обстоятельств. Я уже говорила, что у нас тут везде есть возможность поставить завод и пригнать рабочего люду. Поэтому сохранение Чердыни до нынешнего времени по шансам примерно равно вырастанию естественного бансая в том самом гараже.

При этом же еще место…
Чердынь стоит на высоком берегу Вишеры. На вершинах холмов, над обрывами белые церкви. От церквей открывается то, что язык не поворачивается назвать панорамой, это окоём: река, парма волнами, и легкими намеками вершины Уральского хребта по горизонту. Выдается только гора Полюд – круглая, как огромная капля. Кстати, по Иванову от Чердыни до Полюд-горы было рукой подать, они там всю книжку туда-сюда запросто шастали. На самом же деле там километров 50-70. Да и вообще у Иванова весь роман это конечно фантазии на тему. Самое интересное, что именно они и станут настоящим мифом Урала, чердынским краеведам против его тиражности не выстоять.
Что еще впечатлило… Сохранившаяся церковь иоановского монастыря (того самого что заложил первый патриарх пермский Иона – «Пустоглазый» по Иванову). Церковь вписана в ланшафт так как только сельские зодчие могли – стоит на холме, у изгиба реки, над обрывом. Ее окружает кованная ограда, справа несколько сохранившихся старинных многословных могильных плит. Белый снег, белая церковь, голубое небо, зелено-серебристая парма внизу. В общем позавидовала тамошним покойникам – вид у них великолепный.

Мне кстати, под ноги попался осколок чугунной могильной плиты, как раз того размера, что можно унести. Он как специально вытаил из под снега… Я было по законам нонконформизма хотела утащить, но Вова надавил мне на суеверия и я положила обратно. За то когда все пошли в церковь, я залезла в церковный подвал. Там была настоящая сокровишница! 3 старинных сундука (запертых), сломанный стул, куча железок внутри, какие-то рамки, дверцы. Я было хотела… Но потом поняла, что с полноформатным сундуком Моргана меня в машину не пустит. Пришлось ограничится небольшим старым замком. По двум эпизодам (дом и церковный подвал) меня заклеймили Ларой Крофт.

В общем, что я понял про Чердынь: туда надо ездить. Да, далеко, но надо. Селиться в аэропорту, гулять по лесам и по городу, искать клады в огородах и скверах, слушать краеведов, ловить рыбу в реке, лазать по соседним заброшенным деревням, кататься на паромах. Недельки на полторы там развлечений точно хватит. А можно еще искать уединенность, покой и исторические корни – кому чего. По выбору.






ЗЫ: Фотки прикрутила. Те которые крутые и красивые - Морганины, те котоыре поплоше - мои.

@темы: 1, Чердынь, архитектура, путешествия, старое